?

Log in

No account? Create an account
  Крыша
   
     Тинни (или Тинка — ей в общем-то все равно) сидела на деревянном подоконнике, болтала тонкой ножкой и вглядывалась в бело-зеленоватые облака, заполонившие темно-синее ночное южное небо (вот ведь твари — а ей так хотелось, чтобы завтра было солнышко. Ох уж этот ее фатализм. Тинка считает: нет солнца — нет счастья. Хотя, казалось бы, у нее было достаточно времени и — какого-никакого — ума, чтобы убедиться в абсурдности этой навязчивой идеи).
   «Да нет, - думала Тинни, - их слишком мало. И они… по-моему, неопасны и скоро рассеются». Она сразу же усмехнулась про себя: «Ха, по-твоему… Знаю я тебя».
   Последние слова обычно говорили другие два человека. Эти двое были ее копиями разной степени качества и нередко коротали голубоватые мглистые вечера рядом с ней, на этом подоконнике, но сегодня дома у Тинки были не все.
   Эти облака напоминали ей перепелиные скорлупки. Или что-то русалочье, наверное, водоросли в морской пене (тут она вспомнила один случай. Дело было такой же ясной и безнадежной весной. Один из старых друзей ее семейки во время общего спокойного и беспорядочного блуждания по морскому берегу увидел сгусток пены у кромки воды, светло-бирюзовой, как абсолютное счастье,  и весело сказал ей: «Смотри — прах Русалочки!»).
   «Как смешно».
   К слову о море. Если бы Тинни вдруг вздумалось выйти в окно, ее все равно прибило бы обратно к двери. Море было совсем близко. Настолько близко, что она перестала обращать на него внимание. Последнее время замечала только эти дурацкие облака.
   Наверное, Тина сидела бы на этом обшарпанном, но широченном и уютном подоконнике всю оставшуюся ночь. Или жизнь. Ни черт, ни шут не в курсе. Но вдруг на чердачной лестнице послышались знакомые шаги. На секунду ей подумалось: лучше бы они были незнакомыми.
   - Ты чего? - Это вернулся один из двоих. Он осторожно коснулся ее плеча и начал внимательно вглядываться в лицо своей Свинки-Тинки.
   - Ничего. Все как обычно,  - ответствовала вышеупомянутая, прижавшись виском к окну, которого не было. На самом деле, был просто свежий ветер в лицо, небо, сливающееся с морем, ярко розовеющий гибискус и золотисто-коричневые каменные стены, походящие на фрески.
   - Кого ты пытаешься обмануть, - с тихой и снисходительной улыбкой произнес все тот же, делая мягкий акцент на каждом слове. - Если бы у тебя ничего не случилось, ты бы сейчас валялась поперек кровати с задранной головой и уламывала меня на колыбельную.
   Тинни слегка улыбнулась. Сейчас милая, успокаивающая песенка на ночь ей бы точно не помешала. Тем более от близкого человека. Тем более с таким красивым голосом.
   - Можно я пожалуюсь на жизнь? - Голос девочки с волосами цвета севера звучал, как оттаивающий горячий источник.
   - Да, - Первый их трех или больше сел напротив нее. До чего же высоченный…
   Тинни вздохнула.
   - Мне гаденько. Безысходность.
   - Из-за чего? - Он взял ее за руки.
   Он всегда общался с ней, как с ребенком, но ее это нисколько не раздражало — как раз наоборот (она ведь не была девочкой из американского фильма. Хотя, если честно, хотелось бы).
   Раздался раздражающе громкий, но идеально разбавивший и ожививший мертвую ночь гудок.
   - Слышишь? Там едет поезд, а вместе с ним моя крыша.
   Копия молодого Стефано Дионизи посмотрел на холм, по которому проходила железная дорога, и сказал:
   - Что-то я ее там не вижу.
   - И слава Богу. Добрая половина твоих нервных клеток избежала безвременной кончины, - Тина улыбнулась, как сильная независимая женщина, но это быстро прошло. - Так вот: я поехавшая, Санди. Пожелай мне счастливого пути.
   - У нас не принято уезжать без проводов. Особенно если они длятся меньше, чем планируемый путь. Давай, решила изливать душу — так начинай.
   - Хорошая тема эти поезда. На них можно уехать куда-нибудь обратно.
   - Зачем? - Снисходительно-воспитательный настрой Санди (или Сандро — ему тоже не особо важно) сменился на готовность к серьезному разговору. Похоже, он понял, к чему ведет Тинни: не чужой человек все-таки и многому былой свидетель. - Вот скажи — зачем тебе все это?
   - Не знаю. Просто.
   - Просто…
   - Самое главное — я сама прекрасно понимаю то, что ты сейчас имеешь в виду, - Тинка широко раскрыла глаза и чуть-чуть наклонилась. - Все, кого я спросила, сказали, что, когда у тебя появляется цель, любая (тем более, после стольких месяцев бесцельного плавания по жизни), это всегда здорово и не надо этого бояться. Но я-то знала, что шестой раз на одни и те же грабли — это не здорово вообще и даже не смешно. Или седьмой я не считала. И про меня ведь не скажешь, что жизнь ничему не учит — научила конкретно. Поэтому я сначала и отгоняла от себя всю эту шизофреничность женской души, умильно просящую в моей приюта.
   - Умная ты, - В этой фразе не было ноток сарказма. В ней вообще не было ноток: Санди не очень любил музыку.
   - Да. Кстати, получилось. Забыла за три часа (пока рекорд) и жила счастливо две недели. Или три. Ну, ты знаешь: у меня и с математикой, и с памятью не очень.
   - Я тебе говорил, давай начнем Гинкоум пить.
   - Да мне бы чего-нибудь покрепче. Ты ж знаешь, когда у меня все радостно, я восторженная сентиментальная дамочка. А страдаю я, как брутальный рельефный мужик, у которого все летит далеко и надолго, и при этом единственный, кто его поймет и примет,  — достопочтенный сэр Дэниелс.
   - Всегда мечтал иметь такую звучную фамилию, - Он понимающе подмигнул.
   - А через эти две-три недели, то бишь тринадцать дней назад…
   - Что случилось-то, Тина? - мягко спросил он, взяв ее за запястья.
   - Иду я, значит, утром по горам. Солнце светило так ярко, что даже мои песочные волосенки начали блестеть, и я решила не проезжать на поезде одну станцию, а прогуляться. И тут я вижу своих подружек: они сидят на верхних ветках сосен — ну, их дом у сосновой рощи стоит —  и этак спокойно-весело болтают. Я, конечно, знала, что они имеют определенные наклонности, но не представляла, что настолько сильные. Хотя… ты же знаешь, я сама всегда мечтала забраться на вершину какого-нибудь дерева. Любого. Ну, просто сосен у нас больше. И я подумала…
   - «Ну чем я хуже?». Понятно. Твой вечный комплекс Фрекен Бок.
   - Знаю. Так вот: я решила дойти до тех сосен, хоть они и далеко растут от нашего отшиба, и влезть на одну из них, самую высокую. Уже не помню, о чем я думала в то время. Помню только, что добралась до середины и на меня блеснул лучик. Это меня так осчастливило, взбудоражило, восхитило, — продолжать этот ряд синонимов можно до бесконечности — что я полезла вверх без всякой осторожности: очень быстро, почти не держась за ветки. Я просто видела солнце и шла к нему. Когда я докарабкалась до верхушки и подтянулась на последней ветке, она показалась такой крепкой и надежной. Я держалась на ней секунды три, а потом она треснула. Я поняла это только метрах в шести от земли: ну ты понимаешь, как у меня от солнца все мутится. Метеозависимость — страшное дело…  Встать и пойти домой было не больно. Разболелось все ближе к ночи, и следующие два дня были, пожалуй, самыми больными в моей жизни. До сих пор все ломит.
   Девочка, ростом, чуть-чуть (сантиметров на четырнадцать) пониже модельного, хотела еще что-то сказать, но передумала. Тем временем Сандро уже вовсю искал на ней синяки.
   - Вроде проходят, - констатировал он, найдя три штуки у нее на коленках.
   - Я хочу, чтобы она не обрывалась. Ни у кого! Почему кто-то может забраться, куда хочет, а мое место — только здесь, откуда даже падать бесполезно! - Тинни чуть не плакала. Но не из-за синяков: Санди совсем легонько нажал на них.  
   - Слушай, Тинни, я думаю, это все надуманно. Серьезно, это глупая детская ревность. Даже не так: зависть. Так вот, Тин, - Сандро говорил тихо, как будто кто-то вдалеке мог их услышать, - я тебе обещаю: это твоя мечта пройдет через три месяца или еще раньше. Даже если сейчас ты не хочешь, чтобы она уходила. Когда море замерзнет, ты уже будешь смеяться и над этими соснами, и над собой. Это истина прописная, но все-таки истина.
   - Раньше не хотела. Теперь хочу. Просто в один прекрасный момент мне надоело реветь.
   Санди дернулся.
   - Когда ты ревела?
   Тина не ответила. Просто положила голову к нему на колени и повернулась лицом к облакам, которые, как ей показалось, начали темнеть, теряя русалочий оттенок. Санди обхватил руками ее шею и стянутый узорчатой розовой резинкой хвост.
   - Все время, что тебя не было. Ты так удачно ушел в семь вечера в четверг и вернулся в одиннадцать утра в понедельник, - Тини улыбнулась, сверкнув глазами Мадонны, опаленными светом старинной масляной свечи.
   - Почему ты не рассказала Тони?
   - Я рассказала, просто попросила никому не растрепывать. Даже тебе. Это такая тупость, что даже вам рассказывать было стыдно. Всего лишь дерево, а я из этого раздула потерю всех стремлений.
   Санди промолчал.
   - Пойдем на крышу, - сказал он после трех секунд раздумий.
   Как здорово иметь лестницу прямо рядом с чердачным окном. Сандро сначала влез туда сам, а потом втянул Тинни. Проходя по черно-бурой черепичной крыше и оглядывая небо, насыщенный темный цвет которого разбавляла только легкая дымка перистых синевато-белых облаков, Тина сразу заметила вторую звезду справа. Она была особенно яркой. Но подмигнула Тинке ее соседка — та, которая справа крайняя. Девочка (девушкой ее назвать было сложно по многим причинам) подмигнула ей в ответ.
   - Господи, какая ты бледная! Только сейчас заметил, - На этих словах он достал из кармана белой рубашки малюсенькую шоколадку. - На вот, поешь хоть чего-нибудь.
   - Не лезет.
   - Ешь! Ничто так не поднимает настроение, как еда.
   Тина нехотя повиновалась. Откусив один шоколадный квадратик, она опять положила голову на колени к старшему брату и свернулась калачиком. Он наклонился к сестре и обнял ее за плечи.
   - Да распусти ты этот хвост, я же вижу, что мешает, - Санди снял красивую, но чересчур тугую резинку. - Заплелась только ради этой финтифлюшки.
   Тут Тинни услышала море. Надвигающийся шум прибоя мог напугать человека, привыкшего к тишине лесов, но для нее он был просто размеренным доверительным шепотом.
   - Все будет нормально, - тихо вторил ему Сандро. - Смотри: все сущее тебя успокаивает, как может. Не ной. Запрещаю.
   Тине не оставалось ничего, кроме как послушаться снова.
   - Ну что? Лучше?
   - Немножко. Черт, ну почему мы живем на этом отшибе?
   - Какая разница? Главное у моря.
 
   - Вы чего тут? - послышался высокий мужской голос Тони с лестницы. Видимо, решил скрасить ночь шоколадными печеньками, на которых Тинни старательно вывела глазурью ромашки, но не найдя на кухне ни брата, ни двойняшки сестры и удивившись нарушению семейной традиции, решил их разыскать.
   - О… Иди к нам.
   Санди обнял его второй рукой.
   - Чего вам не спится?
   - Да вот, решили свежим воздухом подышать.
   - Ясно… Тин, как болячки? - спросил смуглый курчавый парень, убирая платиновые прядки от ее лица.
   - Получше. Ты ж обрабатывал, - ответила Тинка, улыбнувшись и сверкнув черненькими бусинками.
   - Держи печеньку. А то сама разукрасила и ни одной еще не съела.
   Девочка приподнялась, поправила старую юбку и взяла сладкий круглешок с милой яркой ромашкой посередине из рук Тони.
   - Вот тебе еще. Первую сейчас кушай, а эту оставь на будущее. И не смей больше плакать! Один раз упала — это еще не конец света. - Он соприкоснулся с ней лбом и прибавил чуть тише: - Коленки заживут — еще раз влезешь, если захочешь. А я знаю, что ты захочешь. Мы внизу постоим: если что — поймаем.
   - Полностью поддерживаю, - согласился старший. - А если устанешь от этой облегченной версии Сизифова труда, то знай: наша крыша будет повыше любой тамошней сосны.
   Все-таки братья были поумнее нее. В случае Сандро все понятно: у того жизненного опыта больше на двенадцать лет. А вот Тони наоборот живет на этом свете десятью минутами меньше. Как знал: выходить опасно.
 
   Тем временем детское и даже слегка мальчишеское лицо Тины разгладилось и посветлело от лучей луны (интересно, такие бывают? Но в ту ночь определенно были).
   - Я вас люблю, ребят, - тихо и искренне сказала Тинка, уплетая одновременно печеньку и шоколадку.
   - Всегда взаимно, - ответили ребята в один голос.
   Редко выдаются такие идеальные моменты — надо их ценить и вспоминать, когда упал и  сидишь весь в синяках и безысходности.
 
   - Кстати, народ, сейчас ровно два месяца, две недели, два дня и примерно два часа до вашего шестнадцатилетия.
   - Кстати… - У Тинни было плохо с математикой, поэтому она просто поверила на слово.
   - По такому поводу нам часом не светит колыбельная? - сообразил Тони.
   Сандро выразительно цокнул, но все-таки запел. А крайней звезды на небе уже не было.
 

Птички Веселого леса

Дело было в сентябре быстро и даже внезапно прошедшего года. Бродили мы, значит, с сестрой по огромному Буквоеду в ТК Академическом: она металась в поисках комиксов по мотивам "Отряда Самоубийц", а я, как обычно, просто заглядывала во все опусы, показавшиеся мне более или менее привлекательными по жанру и, каюсь, обложке. Почему-то в тот день меня особенно тянуло на фэнтэзийные сказки про маленьких кудрявых девочек и "серых людей", окружавших их; рассказы про детишек с английских ферм около железной дороги и котят, разных Пушистиков и Усатиков, с которыми происходит какая-то может и не всегда оригинальная (по моему скромному мнению), но всегда очень жизненная и милая история, которая, как водится, закончится хорошо и так же мягко устроится у нас в сердце, как тот самый Усатик на коленях у своей маленькой хозяйки.
Тогда я уже ходила в литературный клуб "Дерзание", успела научиться некоторым новым вещам, поэтому подумала: "Ммм, а не написать ли и мне какую-нибудь сказочку?". Пришла мысль - появилась цель. Тем более, что возможные герои уже были мне замечательно знакомы: они на фотке сверху (это рисунок моей сестры))
На обратном пути в маршрутке я уже придумала название для будущего произведения, а дома с высочайшего позволения и благословения идейного вдохновителя начала писать. Через пять дней все птички - обитатели Веселого леса, который, кстати, не так сложно отыскать, - были превращены из рисунков в каких-никаких литературных героев. Мы с ними даже успели посидеть у костра всей дружной компанией.
Ну ладно. На этом я, пожалуй, закончу вступительную часть и представлю вам сам рассказ. Если что, это только первая часть, просто знакомство с этими пернатыми товарищами. Вторая часть уже написана, но будет попозже.
А пока буду рада комментариям))


Птички Веселого леса

Совсем не далеко, но никто не знает, где именно, стоит лес. Но не обычный, лиственный или хвойный, а Веселый лес. В Веселом лесу дружно живут разные птички. У каждой из них есть свое имя, свое уютное дупло в каком-то из старых дубов и своя увлекательная история.
Слышишь, как шелестят листья и скрипит ветка дерева, пригибающаяся к земле? Это прилетела птичка Ду-Ду. Да, как видишь, толстая и прочная ветка бука с трудом выдерживает ее, хотя эта птичка не такая уж большая, размером с чайник. Просто она знатно отъелась на орехах, которыми с ней делятся белки (иногда по собственному желанию, чаще — нет, но нашу Ду-Ду это, как правило, не останавливает).
У птички Ду-Ду два огромных круглых глаза, похожих на две булочки с белой глазурью и изюмом, и длинный нос, напоминающий огурец, не тонкий, но и не толстенький — упитанный одним словом. Еще у нее желтые лапки с тремя пальчиками, почти незаметные под густым белым пухом.
А свое имя эта забавная птичка получила так: однажды она решила погулять (или, вернее, полетать, ведь именно так птички гуляют), устала в пути и присела на чугунную ограду вокзала. Только Ду-Ду перевела дыхание, как на станцию пришел поезд и возвестил о своем прибытии громким гудком. Птичку так впечатлил этот звук, что она захотела повторить его и пропела: «Ду-дуу!» Мимо проходил малыш. Услышав это, он остановился и запрыгал на месте, весело смеясь и показывая на птичку: «Птичка Ду-Ду, птичка Ду-Ду!»
Новое имя очень понравилось птичке. И Ду-Ду была рада обрести его, ведь раньше она была просто птичкой, такой же, как стаи других, а теперь она стала особенной: далеко не все лесные птицы могут похвастаться такой замечательной штукой, как имя. Птичка Ду-Ду время от времени, где-то два раза в месяц, навещает этого малыша, они вместе сидят на заборе и играют в поезда: «Дуу-дууу!»

Куда это смотрит наша носаточка? Ой, так это же возвращается с прогулки, то есть с пролетки, по соседнему городу ее подруга птичка Туки-Туки! Давай я и с ней тебя познакомлю.
Без чего Туки-Туки никогда не остается, куда бы она ни прилетела, — так это без внимания. Еще бы: трудно не изумиться, когда над твоей головой пролетает зеленое пернатое создание, в форме длинной перевернутой юбки (прямоугольника, расширяющегося кверху), чуть побольше средней табуретки, с короткими красными крылышками и неизменной хитрой улыбкой.
Нет, Туки-Туки вовсе не похожа на дятла или молоток: просто ее любимое занятие — залетать в квартиры к людям. Причем сначала птичка влетает в комнату, а потом уже стучит толстым крючковатым клювом в дверь, а не наоборот: Туки-Туки обожает заставать людей врасплох, особенно в неловких ситуациях.
О каждом таком смешном происшествии она с удовольствием рассказывает своим друзьям. Птички Веселого леса любят слушать байки.

С особенным интересом слушает рассказы про людей птичка Ток-Ток. Она тоже часто летает по городу. Так однажды эта ромбовидная птичка оказалась на главной площади и решила пообедать вместе с голубями, которых кормила зерном одна маленькая девочка.
Вдруг малышка заметила птичку, выделяющуюся среди других и размером с прикроватную тумбочку, и розовыми бубликами вокруг глаз, и темно-зелеными лапками, не говоря уж о длинном высунутом языке и глазах, весело смотрящих в разные стороны. Видимо, Ток-Ток решила затеряться среди голубей с помощью синевато-серого цвета своих перьев, но этот номер не прошел. «Ток! Ток!» - закричала девочка своей маме, указывая пальчиком на птичку (эта девочка была постарше малыша птички Ду-Ду, поэтому умела говорить, знала слово «ток» и даже догадывалась, как он появляется). «Да, эта птичка похожа на розетку», - ответила мама.
И вправду, глаза птички Ток-Ток напоминают две дырочки, в которые нужно втыкать шнур от торшера, например. А ее форма… Не знаю, бывают ли розетки-ромбики. Наверное, да. А ты когда-нибудь видел такие?
О, а вот и сама Ток-Ток! Здравствуй, птичка, садись рядом с Туки-Туки. Мы все рады тебя видеть.

Ну что, дружок, продолжим знакомство с птичками Веселого леса? Тогда пойдем на опушку: в это время дня, когда солнце висит на середине неба, словно йо-йо на ниточке, там обычно развлекается птичка Пых-Пых.
Пых-Пых, наверное, самая особенная птичка из всей их честной компании. Сам подумай: ну много ли на свете птиц, умеющих пыхать огнем?
Больше всего на свете птичка Пых-Пых любила… Нет, не кружить по городу: смотреть, как летают драконы и извергают пламя. Птичка восхищалась ими и слегка завидовала тому, что они могут остановиться и запросто развести теплый костерок, где угодно и когда угодно. «Хочу уметь так же!» - думала Пых-Пых, встряхивала зеленым хохолком и поднимала овальные глазки к небу, чтобы не пропустить ни одного дракошу.
И вот однажды у птички Пых-Пых появился один очень необычный друг. Он живет под сводами пещеры, очень любит розочки, особенно розовые кустовые, у него красная кожа-чешуя и длинный игольчатый хвост. Дракончик Розик научил свою подружку дышать огнем, и теперь в Веселом лесу, помимо Огнедышащего Дракончика, живет Огнедышащая Птичка. Они и сейчас замечательно дружат.
С тех пор, каждый раз когда птички устраивают посиделки уютными летними вечерами, Пых-Пых разжигает костер. А в Рождество, когда повсюду лежит снег и согреться намного труднее, ответственным за костер становится Дракончик. Вокруг огромного рождественского костра собирается весь Веселый лес и веселится еще пуще, чем обычно.
«Разве птичка может пыхать огнем? - спросишь ты. - Это какая-то неправильная птичка».
А в Веселом лесу нет правильных, отвечу я, есть только веселые и дружные. Ты вырастешь и сам выберешь для себя, что из этого лучше. А пока просто слушай мою сказку.

Что-что ты видишь? Шляпа на дереве висит? Тогда давай снимем ее и попытаемся вернуть хозяину, который зачем-то запустил ее туда. М-да, странная картина представляется. Но в Веселом лесу другие вряд ли предстанут перед твоими глазами.

Ой, гляди, гляди: шляпа полетела! Значит, это не шляпа, а птичка Шляпок.
Шляпок — единственный мальчик среди птичек. Он коричневый, а формой напоминает круглую широкополую шляпу: его голова похожа на купол или верхнюю половину глобуса, а лапки сильно растопырены в разные стороны, поэтому когда он не летает, он ходит, как краб. А еще у него длинный желтый нос — вылитая ручка зонтика, глазки, будто конфетки-драже, и маленькие крылышки. Они очень смешно трепещутся при полете, потому что Шляпок вынужден часто-часто махать ими.
Сидеть на деревьях, лежать на брусчатке площади или на дворовых лавочках и притворяться шляпой — вот, что любит наш Шляпок. Однажды птичо́к пролетывался (ты, наверное, уже понял — прогуливался по-птичьи) по городу и заглянул в мастерскую шляпника. Шляпок устроился на подоконнике, желая немного отдохнуть, закрыл глаза, чтобы шляпник не узнал в нем птицу, и.. случайно заснул. А проснулся он очень вовремя: когда Шляпник уже подносил к его голове иголку с ниткой и бледно-фиолетовый фетровый цветочек с бордовой ленточкой. Видимо, у птичка́ был настолько шляпный вид, что шляпник принял его за настоящую шляпу и решил украсить.
В общем, если тебе вдруг напечет голову или захочется почувствовать себя джентльменом-модником, просто позови Шляпка, и все. Если ты, конечно, готов таскать его на голове весь день, а вечером, выйдя из леса, будить минут сорок, чтобы он наконец полетел спать к себе домой, в дупло, ведь мама точно не разрешит ему переночевать у нас в квартире.

Шляпок, ну куда же ты все время улетучиваешься? Лети сюда, приземляйся, садись к своим друзьям. Они соскучились по тебе, потому что они очень тебя любят. Как и всех своих хороших знакомых, в число которых попадаем и мы с моим маленьким другом. А еще… птичка Зубок и птичка Серпок!

Вон они — на лужайке. Они постоянно здесь обретаются: Серпок срезает травинки своей заостренной головой в виде толстого серпа, чуть-чуть более толстого, чем обычный, а ее подружка Зубок грызет их быстрее любого бобра и любой овощерезки. Не зря же у нее два огромных зуба, один из которых еще и закрученный, будто рог винторогого горного козла или штопор. Кстати, да: если хочешь открыть какую-нибудь консервную банку или банку со шпротами, птичка Зубок всегда к твоим услугам.
Эта птичка большая, круглая, как мячик с рожками, на котором так хорошо и весело прыгается, шоколадно-коричневая, очень прожорливая, потому что легко может съесть за день целый луг до последней травинки, и прозорливая, так как перед приемом пищи обязательно таскает (всмысле берет на время) лейку из чьего-нибудь сарая, переносит в лапках в лес, а после каждого завтрака, полдника, обеда, второго обеда, ужина, позднего ужина и традиционного ночного объедания она поливает полянку, чтобы новая еда для нее выросла побыстрее. Совсем забыла: у птички Зубок очень длинный тонкий нос (он свисает почти до земли между двумя зубками) и длинный-предлинный рот: уголки губ у нее находятся аж выше глаз.
А птичка Серпок серого цвета. Ее форма — этакий толстый серп, треугольник со скругленными сторонами, а лапки у нее такие же, как у Шляпка. Но она не берет пример со Шляпка и не летит в ближайшую деревню, не ложится на заросли травы, которую срезают женщины, и не играет в липовый серп. Просто она боится, что ее ненароком поранят настоящим. А еще у нее кривоватый, волнистый ротик.
Птичка Зубок и птичка Серпок редко летают, кроме как за лейкой, обычно они только кушают и распевают птичьи песенки на радостях, когда вдоволь набьют животы.

А что это за два колобка там катятся? Та-а-ак, похоже кто-то сегодня знатно пообедал. Молодцы, что прикатили, птички. Без вас мы бы посиделки не начали.

Что ж, мы почти все в сборе. Не хватает только одной птички Веселого леса. Хотя пойдем к озеру: я, кажется, знаю, где наша Гуппи-Гуппи.

Гуппи-Гуппи вытянутая, прямоугольная, у нее очень много лапок и вообще она напоминает щетку-сороконожку. У этой птички с именем рыбки нос как банан и маленькие глазки, расположенные близко друг к другу.
Хоть Гуппи-Гуппи обычная веселая птичка: умеет летать, петь, дружит с другими птичками Веселого леса, — но она с самого своего вылупления хочет быть рыбкой. Она часто прилетает к лесному озеру и пытается влезть в воду и познакомится с другими рыбками. Но, когда она делает первый шаг в воду, рыбки сразу же уплывают от нее: они боятся. А Гуппи-Гуппи все равно продолжает наведываться к ним. Она знает, что ее подружки-птички любят ее, но она очень хочет, чтобы и рыбки дружили с ней.
Когда-нибудь это обязательно произойдет. А по другому и быть не может: в Веселом лесу возможно все, если ты достаточно веселый. Если ты не умеешь унывать и расстраиваться, то в Веселом лесу сбудется все, о чем ты мечтаешь. Я тебе не говорила, что он волшебный? Правильно, потому что никакого волшебства здесь нет. Ведь в каждой сказке — только доля сказки. Сказка — это наш мир. Просто такой, каким он должен быть, а не такой, каким мы зачастую создаем его для себя…

Гуппи-Гуппи, вылезай из воды, не мочи перышки! Пошли ко всем птичкам, какие же вечерние посиделки без тебя? Завтра еще сюда прилетишь, если захочешь, а сейчас пойдем. Мы тебя уже заждались.

Как незаметно подкрался вечер, правда? Кажется, еще только пять минут назад нас ярко и ласково светило теплое послеобеденное солнышко, а я знакомила тебя с птичкой Ду-Ду. А сейчас солнце садится, и на его место одна за другой приходят первые маленькие звездочки. Они тихо, скромно появляются на темно-голубом небе, раскрашенном розовым закатом, будто бы мазком кисти художника-мечтателя. Чтобы заметить появление некоторых из них, нужно хорошенько приглядеться: самое красивое обычно старается не бросаться в глаза. Действительно красивое.

Птички Веселого леса вместе с Дракончиком Розиком, с тобой и со мной устроились у костра. Розик и птичка Пых-Пых разожгли огонь. Птички захлопали крылышками, а потом дружно задудели, широко улыбаясь и покачиваясь из стороны в сторону, прямо как люди, поющие под гитару. Мы с тобой тоже дудели и раскачивались в такт. Тем временем на Веселый лес опускалась темная ночь, ставшая светлее, веселее, шляпнее, дружнее от нашего костра.

Когда мы утром явились домой, мама, конечно же, навставляла нам по первое число (еще бы: весь день бродили не пойми где и всю ночь пели с птицами у костра, который разжег дракон). Послушно отбывая наказание, мы с тобой пару раз переглянулись, зная, что следующую ночь проведем так же. Будем дудеть, как поезда, с птичкой Ду-Ду, делиться смешными случаями из жизни с птичкой Туки-Туки, болтать о формах розеток с Ток-Ток, примерять Шляпка, учиться пыхать огнем у Пых-Пых и дракончика Розика, праздновать праздник живота с птичкой Зубок и птичкой Серпок, объяснять рыбкам лесного озера, что Гуппи-Гуппи очень хорошая и что вовсе не нужно ее бояться. И у нас получится их убедить.
Ну, а потом мы вырастем…

Напугала? Не бойся, друг, у тех, кто побывал в Веселом лесу, детство никогда не заканчивается. Уж мне можешь поверить.

Profile

taryn_maris15
taryn_maris15

Latest Month

February 2017
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728    

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars